Неточные совпадения
Он тщательно скрывал от своих товарищей эти
движения страстной юношеской души, потому что в тогдашний век было стыдно и бесчестно думать козаку о женщине и
любви, не отведав битвы.
Она показалась Обломову в блеске, в сиянии, когда говорила это. Глаза у ней сияли таким торжеством
любви, сознанием своей силы; на щеках рдели два розовые пятна. И он, он был причиной этого!
Движением своего честного сердца он бросил ей в душу этот огонь, эту игру, этот блеск.
«Ах, если б испытывать только эту теплоту
любви да не испытывать ее тревог! — мечтал он. — Нет, жизнь трогает, куда ни уйди, так и жжет! Сколько нового
движения вдруг втеснилось в нее, занятий!
Любовь — претрудная школа жизни!»
Наслаждался внутреннею тишиною, внешних врагов не имея, доведя общество до высшего блаженства гражданского сожития, — неужели толико чужды будем ощущению человечества, чужды
движениям жалости, чужды нежности благородных сердец,
любви чужды братния и оставим в глазах наших на всегдашнюю нам укоризну, на поношение дальнейшего потомства треть целую общников наших, сограждан нам равных, братий возлюбленных в естестве, в тяжких узах рабства и неволи?
Ничего, казалось, не было необыкновенного в том, что она сказала, но какое невыразимое для него словами значение было в каждом звуке, в каждом
движении ее губ, глаз, руки, когда она говорила это! Тут была и просьба о прощении, и доверие к нему, и ласка, нежная, робкая ласка, и обещание, и надежда, и
любовь к нему, в которую он не мог не верить и которая душила его счастьем.
Самгин молчал. Да, политического руководства не было, вождей — нет. Теперь, после жалобных слов Брагина, он понял, что чувство удовлетворения, испытанное им после демонстрации, именно тем и вызвано: вождей — нет, партии социалистов никакой роли не играют в
движении рабочих. Интеллигенты, участники демонстрации, — благодушные люди, которым литература привила с детства «
любовь к народу». Вот кто они, не больше.
Напротив, Аристотель, восходя по лестнице форм в их естественной иерархии, приходил к форме всех форм, имеющей содержанием только себя, мышление мышления (νόησις της νοήσεως), первое движущее (πρώτον κινούν), составляющее и источник всякого
движения, и его предмет, как всеобщее стремление и
любовь (ой κινούμενον κινεί… κινεί δε ως έρώμενον); эта Форма вообще и есть Божество.
Поэтому творение есть абсолютно-свободное, лишь в себе самом имеющее смысл и основу, абсолютно-самобытное
движение божественной
любви,
любовь ради
любви, ее святое безумие. Dieu est fou de l'homme [Бог помешан на человеке (фр.).], — вспоминает Шеллинг дерзновенно-проникновенное выражение французского писателя: с безумием
любви Бог хочет «друга» (другого), а этим другом может быть только человек.
Только в том и была разница, что Natalie вносила в наш союз элемент тихий, кроткий, грациозный, элемент молодой девушки со всей поэзией любящей женщины, а я — живую деятельность, мое semper in motu, [всегда в
движении (лат.).] беспредельную
любовь да, сверх того, путаницу серьезных идей, смеха, опасных мыслей и кучу несбыточных проектов.
Мы встречали Новый год дома, уединенно; только А. Л. Витберг был у нас. Недоставало маленького Александра в кружке нашем, малютка покоился безмятежным сном, для него еще не существует ни прошедшего, ни будущего. Спи, мой ангел, беззаботно, я молюсь о тебе — и о тебе, дитя мое, еще не родившееся, но которого я уже люблю всей
любовью матери, твое
движение, твой трепет так много говорят моему сердцу. Да будет твое пришествие в мир радостно и благословенно!»
Поэтому христианство основано на сочетании восходящего и нисходящего
движения, на свободе и жалости,
любви к ценности и качеству и
любви к ближнему,
любви к божественной высоте и
любви к страждущим внизу.
Входят
Любовь Андреевна, Гаев, Лопахин и Симеонов-Пищик; Симеонов-Пищик в поддевке из тонкого сукна и шароварах. Гаев, входя, руками и туловищем, делает
движения, как будто играет на бильярде.
Не сухая эрудиция, не аппарат специальной учености отличали его, а неизменно юношеская
любовь к прекрасному творчеству, к эллинской и римской мифологии и поэзии, к великому
движению итальянских гуманистов, к староанглийской литературе, Шекспиру и его предшественникам и сверстникам, ко всем крупнейшим моментам немецкой поэзии и литературы, к людям"Sturm und Drang"периода до романтиков первой и второй генерации — к Тикам, Шлегелям, Гофманам, Новалисам.
В
любви довольно одного слова, намека… чего намека! взгляда, едва приметного
движения губ, чтобы составить догадку, потом перейти от нее к соображению, от соображения к решительному заключению и потом мучиться или блаженствовать от собственной мысли.
Но раскрытие существа
любви должно привести к её пониманию как
движения, направленного от личности к личности.
Любовь эротическая есть притяжение высоты,
движение вверх, восхищение, восполнение существа ущербного, обогащение существа бедного.
Еспер Иваныч только и делал, что умолял Аннушку не проговориться как-нибудь, — не выдать их
любви каким-нибудь неосторожным взглядом,
движением.
— Да, но это название ужасно глупое; они были политеисты, то есть многобожники, тогда как евреи, мы, христиане, магометане даже — монотеисты, то есть однобожники. Греческая религия была одна из прекраснейших и плодовитейших по вымыслу; у них все страсти, все возвышенные и все низкие
движения души олицетворялись в богах; ведь ты Венеру, богиню красоты, и Амура, бога
любви, знаешь?
Надобно было подговорить некоего Разумова, бывшего гимназиста и теперь уже служившего в казенной палате, мальчишку очень бойкого, неглупого, но в корень развращенного, так что и женщин-то играть он брался не по
любви к театру, а скорей из какого-то нахальства, чтобы иметь, возможность побесстыдничать и сделать несколько неблагопристойных
движений.
Казалось, спокойствие поздней
любви родителей отразилось в характере дочери этою недетскою рассудительностью, плавным спокойствием
движений, задумчивостью и глубиной голубых глаз.
— Неправда, — резко ответил Максим, — для тебя существуют звуки, тепло,
движение… ты окружен
любовью… Многие отдали бы свет очей за то, чем ты пренебрегаешь, как безумец… Но ты слишком эгоистично носишься со своим горем…
И религиозный смысл
любви половой, эротики, в том, что она является источником
движения личности ввысь, творческого ее восхождения.
Смысл
любви не в статике устроения жизни, а в динамике
движения жизни, творчестве жизни иной.
Княжна распространялась очень много насчет удовольствий благотворительности и казалась до того пропитанною благовонием
любви к ближнему, что девицы Фигуркины, тщательно наблюдавшие за нею и передразнивавшие все ее
движения, уверяли, что из головы ее, во время розыгрыша лотереи, вылетало какое-то электричество.
И вот эта-то деятельная
любовь к своему племяннику, племяннице, к сестре, к
Любовь Сергеевне, ко мне даже, за то, что меня любил Дмитрий, светилась в глазах, в каждом слове и
движении Софьи Ивановны.
Некоторые люди были несправедливы к Авдотье Васильевне; ее
любовь к папа, страстная, преданная
любовь самоотвержения, была видна в каждом слове, взгляде и
движении.
Я не пришла к нему с самого начала, я не каялась потом перед ним в каждом
движении моего сердца, с самого начала моей
любви; напротив, я затаила все в себе, я пряталась от него, и, уверяю тебя, Ваня, втайне ему это обиднее, оскорбительнее, чем самые последствия
любви, — то, что я ушла от них и вся отдалась моему любовнику.
Я поднялся в город, вышел в поле. Было полнолуние, по небу плыли тяжелые облака, стирая с земли черными тенями мою тень. Обойдя город полем, я пришел к Волге, на Откос, лег там на пыльную траву и долго смотрел за реку, в луга, на эту неподвижную землю. Через Волгу медленно тащились тени облаков; перевалив в луга, они становятся светлее, точно омылись водою реки. Все вокруг полуспит, все так приглушено, все движется как-то неохотно, по тяжкой необходимости, а не по пламенной
любви к
движению, к жизни.
Она его ждала; она для него надела то самое платье, которое было на ней в день их первого свидания в часовне; но она так спокойно его приветствовала и так была любезна и беспечно весела, что, глядя на нее, никто бы не подумал, что судьба этой девушки уже решена и что одно тайное сознание счастливой
любви придавало оживление ее чертам, легкость и прелесть всем ее
движениям.
Исполнение учения только в безостановочном
движении — в постигновении всё высшей и высшей истины, и всё в большем и большем осуществлении ее в себе всё большей и большей
любовью, а вне себя всё большим и большим осуществлением царства божия.
— Разве он не любит вас? Помилуйте! он не сводит с вас глаз, следит за каждым вашим
движением; да и, наконец, разве можно скрыть
любовь? И вы сами разве не благосклонны к нему? Сколько я мог заметить, и матушке вашей он также нравится… Ваш выбор…
Степан Михайлыч молчал; он только смотрел с
любовью в заплаканные глаза и на пылающие щеки Софьи Николавны, внимательно слушал каждое ее слово и замечал каждое
движение.
Несомненно, это есть та самая
любовь, «которую проповедывал бог на земле». Но не тот бог, который воплотился в Христа, а тот, который воплотился в Будду. Сила этой
любви — именно в ее бессилии, в отсечении от себя живых
движений души, в глубоком безразличии одинаково ко всем явлениям жизни. Чем дальше от жизни, тем эта
любовь сильнее. Соприкоснувшись с жизнью, она умирает.
Прибавьте к этому пламенное воображение и кипучую кровь, весь этот человеческий волканизм, с одной стороны, с другой — примешайте вкрадчивую любезность, ум, страсть в каждом
движении и звуке голоса — и рецепт
любви готов. Маленький доктор, в блондиновом паричке и с двумя крылышками за плечами, попав раз к таким пациентам, то и дело посещает их и каждый раз, очинивши исправно свое перо, пишет на сигнатурке: repetatur [Повторить (лат.).] прибавить того, усилить сего.
Пародия была впервые полностью развернута в рецензии Добролюбова на комедии «Уголовное дело» и «Бедный чиновник»: «В настоящее время, когда в нашем отечестве поднято столько важных вопросов, когда на служение общественному благу вызываются все живые силы народа, когда все в России стремится к свету и гласности, — в настоящее время истинный патриот не может видеть без радостного трепета сердца и без благодарных слез в очах, блистающих святым пламенем высокой
любви к отечеству, — не может истинный патриот и ревнитель общего блага видеть равнодушно высокоблагородные исчадия граждан-литераторов с пламенником обличения, шествующих в мрачные углы и на грязные лестницы низших судебных инстанций и сырых квартир мелких чиновников, с чистою, святою и плодотворною целию, — словом, энергического и правдивого обличения пробить грубую кору невежества и корысти, покрывающую в нашем отечестве жрецов правосудия, служащих в низших судебных инстанциях, осветить грозным факелом сатиры темные деяния волостных писарей, будочников, становых, магистратских секретарей и даже иногда отставных столоначальников палаты, пробудить в сих очерствевших и ожесточенных в заблуждении, но тем не менее не вполне утративших свою человеческую природу существах горестное сознание своих пороков и слезное в них раскаяние, чтобы таким образом содействовать общему великому делу народного преуспеяния, совершающегося столь видимо и быстро во всех концах нашего обширного отечества, нашей родной Руси, которая, по глубоко знаменательному и прекрасному выражению нашей летописи, этого превосходного литературного памятника, исследованного г. Сухомлиновым, — велика и обильна, и чтобы доказать, что и молодая литература наша, этот великий двигатель общественного развития, не остается праздною зрительницею народного
движения в настоящее время, когда в нашем отечестве возбуждено столько важных вопросов, когда все живые силы народа вызваны на служение общественному благу, когда все в России неудержимо стремится к свету и гласности» («Современник», 1858, № XII).
Слезы, плывшие в голосе Жервезы и затруднявшие ее пение, разом хлынули целым потоком, со стонами и рыданиями тоски и боязни за свою
любовь и счастье. И чего только, каких только слов могучих, каких душевных
движений не было в этих разрывающих грудь звуках!
Говоря по совести, я должен сказать, что у Дмитриева, может быть, более было таланта к литературе и театру, чем у меня; но у него не было такой
любви ни к тому, ни к другому, какою я был проникнут исключительно, а потому его дарования оставались не развитыми, не обработанными; даже в наружности его, несколько грубой и суровой, во всех
движениях видна была не только неловкость, но какая-то угловатость и неуклюжесть.
Весь этот вечер он мало говорил со мною, но в каждом слове его к Кате, к Соне, в каждом
движении и взгляде его я видела
любовь и не сомневалась в ней. Мне только досадно и жалко за него было, зачем он находит нужным еще таиться и притворяться холодным, когда все уже так ясно и когда так легко и просто можно бы было быть так невозможно счастливым. Но меня, как преступление, мучило то, что я спрыгнула к нему в сарай. Мне все казалось, что он перестанет уважать меня за это и сердит на меня.
Но медлит человек в этом
движении ответной
любви к Богу.
Солдаты, одушевленные быстротою его
движений и речи, преданные ему за отеческие о них попечения, за внятное и терпеливое изъяснение обязанностей службы и, особенно, за то, что он один из иностранцев их корпуса носил на шее медный солдатский крест, горели нетерпением, в честь начальника своего, окрещенного
любовью их к нему в Дымонова, скусить не один патрон и порубиться на славу со шведом.
Это
движение было последнею жертвою долга
любви: им хотела она доказать, что любила в Густаве не Адольфа, наследника миллионера, любимца королевского, а самого Густава, бедного, ничтожного в глазах других, но достойного ее привязанности.
Жизнь есть неперестающее
движение, а оставаясь в том же отношении к миру, оставаясь на той степени
любви, с которой он вступил в жизнь, он чувствует остановку ее, и ему представляется смерть.
Но не то для человека, понимающего жизнь. Такой человек знает, что он внес в свою теперешнюю жизнь свое особенное отношение к миру, свою
любовь к одному и нелюбовь к другому из скрытого для него прошедшего. Он знает, что эта-то
любовь к одному и нелюбовь к другому, внесенная им в это его существование, есть самая сущность его жизни; что это не есть случайное свойство его жизни, но что это одно имеет
движение жизни, — и он в одном этом
движении, в увеличении
любви, полагает свою жизнь.
Так проходили дни за днями. Павел, как робкий любовник, подмечал каждое слово жены, каждое
движение, каждый взгляд ее и старался их перетолковать в свою пользу. «Вот она, кажется, начинает привыкать ко мне и любить меня», — думал он, но тотчас же, вслед за тем, кидался невольно ему в глаза такой поступок Юлии, который очень ясно выказывал не только отсутствие
любви, но даже уважения.
Хотя между ними не было произнесено слово
любви, оно было уже неоднократно высказано в их глазах, в
движениях, в прерванной речи, даже в пожатии руки.
Но
движение это нужно прежде всего мыслить не как внешнюю унию, а как внутреннее обращение двух половин христианского человечества друг к другу с
любовью, не отказываясь от своеобразного опыта каждой из половин.
Но наша собственная
любовь ко Христу, наше ответное
движение слабы и ничтожны.
(
Любовь уже распутала шаль; при словах Ивана о ней, она делает
движение, видимо, хочет идти в гостиную, тихий голос матери останавливает её.)
Один мой знакомый, считавший себя знатоком женщин, сделал шутливое замечание, что
любовь крестьянской женщины легко узнать по тому, с кем она охотнее ест. Это замечание внезапно мелькнуло у меня в голове при взгляде на спокойное лицо Маруси. С нами она была дика и неприступна; теперь в ее позе, во всех ее
движениях сквозила интимность и полная свобода.
Любовь Сергеевна сделала
движение своими обнаженными худенькими плечиками в такт музыке и этим ясно выразила желание танцевать, что стоявший рядом кавалер, поняв это
движение, с улыбкой пригласил ее.